Фима теперь, вытекая в коридор (а делает он это постоянно, хоть я уже и ногой перегораживаю ход, когда открываю дверь, и даже закрываю кота в шкафу — но коты, как известно, жидкость), пробегает мимо этой лакированной спинки, бросает взгляд на своё отражение и приговаривает: «Святой хвостик, красота-то какая». Потом забивается в самый дальний угол и кричит мне оттуда:
— Считаю, что надо забрать! Сама ты на такое не заработаешь. Блестит-то как!
Начинается процедура выкуривания кота.
Подключается Рони. Она подпрыгивает попеременно на передних, потом на задних лапах и напоминает взбесившуюся лошадку-качалку.
— Нюхай — ищи! Нюхай — ищи! — подбадривает она меня, вспоминая годы учёбы в собачьей школе.
Я бросаю на неё сердитый взгляд и продолжаю высматривать Фимозного. Он оказывается в самой узкой части мебельных баррикад (что ещё раз подтверждает, что коты — жидкость).
— Ату его, хозяюшка! Апорт! К ноге! Сидеть! Лежать! Фу! Выполняй команду, бестолочь! — Рони входит в раж, уже вытаскивая из памяти всё, что вытаскивается.
— Я тебе так никогда не говорила, Рони.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін