припаркованных машин тянется довольно далеко, перегораживая дорогу.
– Отойди. Встань у меня за спиной.
Уличные фонари дают нам временное преимущество: мы можем видеть больше, чем люди снаружи. Ветер разогнал облака, и жутковатые украшения в саду Кэтрин поблескивают в искусственном свете.
– Не могла поставить гномиков, как нормальные люди, – бормочу я.
Потом вижу свет электрических фонарей. Три… четыре… шесть штук перед домом среди скелетов и гарпунов. Смотрю, как они приближаются. Неясные тени постепенно материализуются, превращаясь в человеческие фигуры. Толпа подходит к дому, и что-то подсказывает мне, что они пришли не затем, чтобы петь рождественские гимны. Очень необычное поведение для жителей островов.
Снаружи мелькает что-то яркое – открытое пламя, у самой земли. К дому летит шутиха. Она проносится над крышей, не причинив вреда.
– Посмотри сзади, есть ли там кто-нибудь. Только осторожно, чтобы тебя не заметили.
К нам летит еще одна шутиха. Ударяется в стену рядом с окном и падает на землю. За ней могут последовать другие. И попасть в цель. Так можно и дом поджечь. Я трясу головой, пытаясь отогнать назойливые видения. «Сэр Галахад» в огне. Крики горящих людей.
Кэтрин появляется в дверном проеме за моей спиной:
– Они обошли дом. Я насчитала трех человек. Кто они?
Девять фонарей. Не меньше девяти незваных гостей, а с учетом количества машин на дороге, скорее всего, гораздо больше.
– Дай мне телефон. И не зажигай свет.
Громкий стук в дверь, а затем я вижу, как кто-то отходит назад и поднимает голову. Луч фонаря направлен вверх, но в другое окно, и я успеваю спрятаться. Что-то подсказывает мне, что эти парни не знают, что мы здесь. Они думают, что Кэтрин в тюрьме, а рядом с домом нет машин, которые бы указывали на наше присутствие.
Но что им тогда нужно, если не мы?
Ответ на этот вопрос я получаю через несколько секунд, когда несколько фонарей перемещаются от дома к скелетам. В мерцающем луче виден молоток, обрушивающийся на скелет косатки. Склеенные и скрепленные штифтами кости установлены на постаменте, создавая впечатление стремительного и грациозного движения морского млекопитающего. От сильного удара постамент опрокидывается, и скелет падает на землю. Еще один взмах молотка, и он распадается на две части. Следующий удар разбивает плавник.
Кто-то лупит аэрозольным баллончиком по челюсти голубого кита. Третий вандал поднимает гарпун и бросает в сторону дома. Его не взяли бы в команду по метанию копья, но дурной пример заразителен, и вскоре в нас уже летят гарпуны. Слышно, как некоторые ударяют в стену.
Еще дальше люди перебрасывают мелкие обломки костей через изгородь на землю и пляж в нескольких метрах внизу.
– Они всё ломают. – В руке у Кэтрин телефон, глаза широко раскрыты. Она в смятении. Конечно, скелеты китов многим не нравятся – например, мне, – но это ее наследство, это часть истории острова.
– Я выхожу.
– С ума сошла? – Одной рукой я хватаю ее, другой беру телефон и большим пальцем набираю «999»[26]. Пока жду ответа, толпа принимается за дельфинов. Кэтрин дрожит, и я не знаю, сколько еще смогу ее удерживать.
Пока я объясняю ситуацию дежурному сержанту в полицейском участке, люди вновь хватают гарпуны и начинают бросать в дом. Слышится звон разбитого окна.
Полицейской машине понадобится не меньше пятнадцати или двадцати минут, чтобы до нас добраться. Учитывая, что дорога блокирована машинами, время может удвоиться.
– Эти люди думают, что я похитила Питера. – Я отмечаю, что Кэтрин не говорит «убила».
– Дело не только в Питере. – Мне очень не хочется этого говорить, но она должна понимать, с чем имеет дело.
Я тяну ее ближе к двери. Снаружи по-прежнему взрываются шутихи, а грохот падающих со скалы костей сопровождается пронзительными воплями.
– Помнишь двух мальчиков, пропавших до Арчи и Питера? Местных?
Она отвечает недоуменным взглядом, в котором читается страх.
– Джимми и Фред?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін