Раньше разница между жизнью и смертью представлялась мне совершенно очевидной. Мы с мамой всегда соглашались, что лучше покончим с собой, чем будем жить как овощи. Но теперь, когда нам пришлось с этим столкнуться и ткань физической автономии была практически разорвана в клочья, грань между этими понятиями начала стираться. Мать была прикована к постели, не могла самостоятельно ходить, ее кишечник перестал работать. Она питалась из пакета, соединенного с внутривенным катетером, и теперь уже не могла дышать без аппарата. С каждым днем становилось все труднее говорить, что это действительно жизнь