Подкоренили – это как? – не понял я.
– Да очень просто, – охотно пояснил пристав. – Если конокрада ловят, его не бьют, только связывают. Выбирают старое дерево, подкапывают его с одной стороны, ваги вставляют. Видели когда-нибудь, как старые пеньки выкорчевывают?
– Представляю, – кивнул я.
Мы с отцом как-то выкорчевывали на даче старый пенек, замучились. Зато на собственном опыте получили представление о подсечно-огневом земледелии.
– А здесь не пенек, а целое дерево, – продолжил пристав. – Но его до конца не корчуют, а так, чтобы только корни с одной стороны поднять. Корни подняты – под ними яма. Конокрада туда посадят, а дерево на место поставят.
– Сурово, – оценил я жестокий нрав жителей села Коротово.
– Это точно, – согласился пристав. – В наших краях так панов польских казнили, которые в Смутное время народ грабить приходили. Потом кое-где конокрадов подобным образом стали наказывать. Бывало, что злодей под корнями несколько дней помирал. Стонал – на крик уже сил не было.
– И что с мужиками, из-за которых вы в Коротово ездили?
– А ничего, – хмыкнул пристав. – Собрали тамошних крестьян, заставили дерево снова подкоренить, а труп, он под корнями словно жеваный стал, велели по-человечески похоронить, на кладбище. Мужиков бы по старому времени перепороть, чтобы дня два сесть не могли, а мы им по зубам дали и отпустили. Судебный следователь – тогда окружной суд в Устюжне был – даже дело открывать не стал. В суд тащить некого, зачем бумагу переводить?
– В России лесов хватает, бумаги много, – жизнерадостно сказал я
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін