ясно раздались в комнате, к великой радости ямщика. Звуки всё неслись и неслись. Одна пьеса сменялась другой, и импровизированный концерт закончился прелестной вечерней песней.
Позвольте и мне закончить рассказ о путешествии в Россию.
Многие путешественники переживают необыкновенные приключения, и не удивительно, что их рассказы порой вызывают некоторую долю сомнений. Однако если кто-либо из молодых читателей усомнится в правдивости моих рассказов, то глубоко оскорбит меня этим. Пусть уж лучше он захлопнет книгу, прежде чем я перейду к приключениям на море, ещё более необычайным, хотя и не менее достоверным.
Морские приключения барона Мюнхгаузена
Приключение первое
Я немало поскитался по свету, а началось всё с морского путешествия задолго до поездки в Россию, где со мной произошло так много удивительного.
С юных лет я мечтал о путешествиях, почти с того нежного возраста, когда на моём подбородке едва стал пробиваться пушок, который можно было принять за что угодно, только не за бороду, и «когда вёл бесконечную тяжбу с гусями», как любил шутить мой дядюшка, бравый гусар с чёрными как смоль усами. Мой отец, также много попутешествовавший на своём веку, любил в долгие зимние вечера рассказывать о своих приключениях, ещё больше укрепив во мне врождённую страсть к путешествиям.
Я не упускал ни единой возможности испросить у отца позволения побывать в чужих странах, но всё было напрасно. Иногда мне как будто удавалось его убедить, но тут на сцену являлись мать и тётка, горячо восставали против моих планов, и я снова терпел неудачу.
Однажды к нам приехал погостить родственник моей матери, и мы с ним очень подружились. Он считал меня славным весёлым юношей и обещал помочь в осуществлении заветной мечты.
Его доводы оказались убедительнее моих. После бесконечных разговоров и споров, в которых принимала особенно горячее участие женская половина нашей семьи, было наконец, к моей невыразимой радости, решено, что я поеду с этим родственником на Цейлон, где его дядя давно был губернатором.
Получив от голландского правительства чрезвычайные поручения, в скором времени мы отбыли из Амстердама.
Переезд был благополучен. Кроме страшного шторма, ничего особенного не случилось. Об этом шторме, имевшем столь замечательные последствия, надо сказать несколько слов.
Начался он в то время, когда мы подошли к одному из островов и бросили якорь, чтобы пополнить запасы дров и пресной воды. За короткое время стихия так разбушевалась, что вырывало с корнями громадные толстые деревья и носило по воздуху на высоте нескольких вёрст, откуда они выглядели не больше птичьих пёрышек. Но вот шторм улёгся, а все деревья как по волшебству вернулись на свои прежние места и прижились. Всё приняло свой обычный вид, как будто урагана и не бывало.
Лишь с одним из лесных великанов случилось нечто странное. В момент, когда шторм разбушевался, на дереве сидели муж и жена и рвали огурцы, которые в этой части света растут не на грядах, а на деревьях. Невольные путешественники благополучно перенесли воздушный полёт, но своей тяжестью отклонили дерево в сторону от того места, где оно росло, и рухнули вместе с ним на землю.
Шторм не щадил ничего на своём пути: срывал крыши, сносил дома, сея страшную панику. Боясь быть погребёнными под развалинами, жители и всемилостивейший монарх покинули свои жилища. Злополучное дерево с супружеской четой упало в тот самый момент, когда повелитель шёл по саду, и, к счастью, придавило его.
«Почему к счастью?» – спросите вы.
Да потому, что управлял народом страшнейший деспот и все его подданные, не исключая любимцев, были самыми несчастными людьми в подлунном мире. В кладовых дворца гнили съестные припасы, которые по приказу монарха изымались у народа, в то время как люди умирали от голода. Внешняя безопасность островного государства была вполне обеспечена, но тем не менее всех молодых людей обязывали нести военную службу. Тех, кто противился, повелитель нередко собственноручно наказывал. Вымуштрованных солдат он при случае продавал соседним царькам, если те хорошо платили. Эта торговля приносила ему миллионы раковин, приумножая богатства, унаследованные от отца.
В благодарность за великую услугу, оказанную, пусть и случайно, народу – избавление от тирана, – супружескую чету возвели на трон. Несмотря на то что эти добрые люди во время полёта потеряли зрение и несколько поглупели, правили государством всё же достойно. Всякий из подданных, как я потом узнал, собирая огурцы, непременно творил молитву: «Боже, храни нашего повелителя».
Починив судно, сильно пострадавшее от шторма, и откланявшись монаршей чете, мы вышли из гавани и благодаря попутному ветру через шесть недель благополучно прибыли на Цейлон.
По прошествии двух недель старший сын губернатора пригласил меня на охоту, и я с величайшей радостью принял это приглашение. Мой спутник, сильный и здоровый мужчина, легко переносил тропическую жару, а я, несмотря на то что шли мы медленно, очень быстро утомился, начал отставать и, наконец, совсем потерял его из виду, оставшись в лесу в полном одиночестве. Пробегавший невдалеке бурливый поток, разливая свежесть и прохладу, так и манил отдохнуть. Не успел я присесть, как услышал за спиной шорох.
Я вскочил посмотреть, что там, и от ужаса не мог сдвинуться с места. На меня шёл громадный лев. Было очевидно, что он собирался позавтракать мною и, конечно, не станет дожидаться моего согласия. Ружьё у меня было заряжено дробью. Этот заряд хорош на зайца, но что он льву! Будь что будет, сказал я себе и прицелился наудачу: пусть не убью, так хоть испугаю или, кто знает, раню. От волнения я поторопился с выстрелом и не попал. Лев страшно заревел и яростно бросился на меня. Только из чувства самосохранения я припустил что есть мочи, но в то же мгновение наткнулся на страшного крокодила, при одном воспоминании о котором и теперь пробегают по телу мурашки. А чудовище уже раскрыло свою огромную пасть, намереваясь меня проглотить.
Представьте, в каком ужасном положении я оказался: сзади лев, спереди крокодил, а справа – пропасть, кишевшая ядовитыми змеями.
Меня охватил невыразимый ужас. Думаю, на моём месте и Геркулес испугался бы не менее. Как сноп повалился я на землю: с одной стороны лев, с другой – крокодил угрожали неминуемой смертью. Так прошло несколько долгих томительных секунд. Вдруг до меня донёсся какой-то звук, резкий и сильный. Я поднял голову, и то, что увидал, вызвало во мне и безграничное удивление, и несказанно обрадовало: лев, не рассчитав силу прыжка, перескочил через меня и угодил в пасть крокодила.
Большая голова хищника застряла в пасти крокодила, а тот не мог его проглотить. В один миг я подскочил к барахтавшимся животным и рубанул саблей по шее льва, а когда он рухнул к моим ногам, схватил ружьё и принялся проталкивать дулом голову льва в пасть крокодила, пока тот не задохнулся.
Вскоре после этого, обеспокоенный моим долгим отсутствием, вернулся губернаторский сын. Поздравив меня со столь славной победой, он предложил измерить туловище крокодила. Оказалось – без малого шесть саженей.
Когда я рассказал губернатору об этом удивительном случае, он приказал послать людей и лошадей за убитыми хищниками.
Из львиной шкуры я велел сшить кисеты в подарок моим цейлонским друзьям, а оставшиеся отвёз в Голландию и вручил бургомистру. Немалого труда стоило отказаться от тысячи дукатов, которыми меня хотел отдарить бургомистр за этот презент.
Из кожи крокодила по моей просьбе изготовили чучело, и я принёс его в дар Амстердамскому музею. До сей поры этот экспонат считают одной из величайших достопримечательностей и всякому посетителю рассказывают историю крокодила. Рассказы эти полны всяких небылиц: можно, например, услышать, будто лев благополучно проскочил через внутренности крокодила и чуть не улизнул, но всесветно известный, как меня там называют, барон Мюнхгаузен отрубил ему голову, а вместе с ней и трёхфутовый кусок хвоста крокодила. Яростно взвыв от боли, крокодил обернулся и, вырвав у барона саблю, проглотил её, да так неудачно, что лезвие глубоко вонзилось в сердце и наповал убило рептилию.
Нечего и говорить, как всё это мне неприятно. В наш скептический век вряд ли кто поверит таким нелепым рассказам. Всякий, кто меня не знает, может усомниться в моих подвигах, а это недоверие, согласитесь, очень обидно для честного имени Мюнхгаузена.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін