быстрой речи.
– Я вызываю магистра. Пусть он наказание назначает, – говорит решительно, а позже шепчет какое-то заклинание.
Все замирают на какое-то время. Я полностью сосредоточиваюсь на боли, не думая даже о том, что весь подол юбки мокрый от крови, а весь верх рубашки – от слез. Повязка на голове висит абы как, сползает на глаза, вдвойне закрывая обзор. Но мне не до этого. До ноги дотрагиваться страшно, и я сжала руки на животе, прижимая
В летописях не значится
·
Евгения Петроченко
