Колесников? – спросил он вдруг.
– Колесников? – переспросила я, потеряв логическую нить разговора. Сложно соображать не в пользу выживания, когда такой мужчина с неясными помыслами и мутными вопросами нависает над тобой грозовой тучей.
Одинцов явно терял терпение на фоне моей тупости. И снова сделал шаг ко мне, второй, третий… и так до тех пор, пока я не уперлась задницей в подоконник.
Жесткие пальцы грубо обхватили мой подбородок, отвернули лицо в сторону, а пальцы второй руки вновь оттянули воротник.
– Это он с тобой сделал? Колесников? – голос мужчины опустился почти до шепота, но в нем было столько злости и презрения, от которых на языке стало горько.
Подушечки мужских пальцев едва касались самого большого синяка, мягко оглаживая его контур. На секунду я зажмурила глаза, силясь унять подступившие слезы обиды и отвращения и взять себя в руки. Шумно сглотнув, я нашла в себе силы и дернула головой, высвободившись из грубого плена мужских рук.
– Это был чокер, – настояла я, обходя мужчину.
– Допустим. – Он снова поймал мой взгляд и продолжил резать словом: – Но чья рука душила тебя поверх чокера?
Я сильнее сжала в кулаке лямку рюкзака, висящего на плече, и отрезала:
– Моя личная жизнь никак не относится к учебе.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін