ведь тоже не любил оставаться в одиночестве, но чтобы он мог прийти хоть к какому-то общему знаменателю с другими людьми, этот знаменатель должен был соответствовать его уровню, не быть чересчур высоким. Вот, наверное, почему он всю жизнь ненавидел то, что могло придать человеческому существованию слишком возвышенный или слишком благородный смысл. Такая шкала запросов, как у Мореля, раздражала его. Он ощущал себя уязвленным. Требование широты взглядов и великодушия – такой широты взглядов и такого великодушия – вот что больше всего уязвляло Орсини, который судил по себе, по собственной ущербности. Думаю, что все политические движения, направленные против прав личности, против возвышенных представлений о ее достоинстве, порождены подобной жаждой самоутверждения у тех, кто черпает в своей неполноценности жгучую ненависть к упрямцам, которые, как говорят – и с каким презрением! – их враги, «тешат себя иллюзиями».
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін