обслуживания своих интересов. Я показал судей, которые, в не меньшей степени, чем епископы, поддавались политическому влиянию, чье чувство справедливости было лицемерным и чья интерпретация законов служила только укреплению их классовой предубежденности. В сущности, по-моему, данное исследование показало, что для многих представителей правящей элиты Англии нормы права были неудобством, и поэтому ими можно было манипулировать и гнуть их как угодно; и что приверженность таких людей, как Уолпол, Хардвик или Пакстон, риторике права была в значительной мере фальшивой. Но я не делаю из этого вывода, что верховенство закона само по себе было обманом. Напротив, ограничения, налагаемые на власть законом, кажутся мне наследием столь же существенным, что и любое другое достояние времен борьбы XVII века, переданное XVIII столетию; такие ограничения я полагаю истинным и важным культурным достижением аграрной и торговой буржуазии и ее опоры — йоменов и ремесленников.
Виги и охотники: происхождение Черного акта 1723 года
·
Эдвард Томпсон
