«Выбросили меня из гнезда, как кукушонка», – злобно размышлял тридцатилетний птенец. Он был настолько уверен, что родительская трешка перейдет к нему, что широко тратился на съемные квартиры в пределах Садового, и заезжие барышни восхищенно ахали, задирая головы на полуторавековой давности лепнину или рассматривая улицу через французские окна от пола до потолка.
После недолгих мытарств он прибился к двоюродной сестре. В конце концов, рассудил Левушка, в ее успехе был и его вклад. Если бы не помощь его семьи, кто знает, как сложилась бы ее судьба! Сдохла бы под забором – запросто! Сколько их, простушек, тянется на московских окон негасимый свет, как мотыльки, и сгорает, сгорает, сгорает…
Раздувая в себе драматическое чувство собственной благородной правоты, Левушка понемногу тянул из Оксаны деньги. «Равновесие! – обосновывал он. – Теперь настала ее очередь платить добром за добро».
Со временем в его сознании случился некоторый перекос. Левушка утвердился в мысли, что он оказывает семье Баренцевых услугу, оставаясь с ними на правах вечного гостя.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін