он, гад, прижился. Чувствовал себя как дома. Совсем ручной стал. Перевез из коммуналки свои рубашки, пиджаки. Носки его теперь всюду валялись. Придет — и в тапки. Руки потирает: «А что у нас сегодня на ужин?» У нас — заметьте. Вот так он разговаривал.
