забрать ее в Лондон. Я же решительно был против этого решения. Наша кочевая жизнь могла лишь повредить хрупкому здоровью ребенка. Ей требовалась спокойная обстановка и забота, которую моя мать могла обеспечить ей гораздо лучше нас. Итак, было решено, что она останется у бабушки и деда. Это решение, продиктованное, как казалось, взвешенным благоразумием, оказалось ничем иным, как заблуждением, о котором я вскоре не замедлил пожалеть. Мои родители, обожавшие внучку, потакали всем ее капризам, и ребенок вскоре стал настоящим деспотом.
