Чувства наши были, конечно, сходны. «Так, добродушный Трим! Nothing can be so sweet as liberty[81]! — думал я, возвращаясь скорыми шагами в город, — и кто еще не заперт в клетку, кто может, подобно птичкам небесным, быть здесь и там, и там и здесь, тот может еще наслаждаться бытием своим, и может быть счастлив, и должен быть счастлив».
Письма русского путешественника
·
Николай Карамзин
