Горст оскалился и принялся что есть силы лупить золоченого кулаком по голове, скрежеща рукавицей по щегольскому шлему – сбоку, сверху, с другого бока. Кулак работал как молот, и вот на шлеме появились вначале отметины, затем вмятины, и, наконец, он погнулся так, что боковина вдавилась человеку в лицо. «Надо же, еще лучше, чем меч». Хрусть, хрусть; шлем сминался все сильней, врезаясь в чужую щеку. «Вот так, ярче выразить своеобразие». Не надо ни о чем спорить или оправдываться, нет нужды в куртуазности и этикете, вине и извинениях. Просто невероятный выход насилия. Такой мощный, что этого раззолоченного впору благодарить, как ближайшего на свете друга. «Я люблю тебя. Люблю, а потому должен размозжить твою голову». Колотя суставчатой рукавицей так, что кровь брызгала на пшеничные усы несчастного, Горст смеялся и рыдал одновременно.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін