Деревня, где жила родня моего ординарца, оказалась сравнительно небольшой – там жило всего десять— пятнадцать семейств. Жили зажиточно – конечно, по меркам русских крестьян-фермеров. Деревянные дома казаков, окруженные дворами и амбарами, были большими и чистыми.
Отец моего ординарца по-прежнему жил на хуторе и принял нас, как хозяин, с совершеннейшим достоинством и простотой. Было ясно, что в своей большой семье он – правящий патриарх, что он привык применять власть и встречать повиновение. Как в большинстве других казацких домов, на почетном месте на стене висела его шашка и поблекшая фотография его самого в военной форме.
На службе он не поднялся в звании выше урядника (капрала), и тем не менее по окончании завтрака лейтенант Краснов, с традиционным для казака уважением к возрасту, попросил у него разрешения закурить. Старик рад был дать гостям такое разрешение, но сам курить не стал. Когда я протянул свой портсигар ординарцу, он тоже, к моему изумлению, поблагодарил и отказался. Я не мог понять, что с ним случилось, – ведь я уже десять месяцев делился с ним своими сигаретами
Правда о России. Мемуары профессора Принстонского университета, в прошлом казачьего офицера. 1917—1959
·
Григорий Чеботарев
