Однажды утром, когда мисс Эйнсли спустилась вниз, Рут поразилась произошедшей в ней перемене. Быстрая легкая походка сменилась медленной тяжелой поступью, прямые широкие плечи несколько поникли, а лицо, несмотря на прежнюю красоту и ямочки на щеках, неуловимо изменилось. В глубине ее фиалковых глаз затаилась невыразимая печаль, румянец исчез. Теперь ее лицо походило на застывший мрамор, отражая тот покой, что свойственен мертвецам. Она словно бы постарела за одну ночь.
Весь день мисс Эйнсли почти ничего не говорила и отказывалась есть; просто неподвижно сидела, глядя в восточное окно.
– Нет, – мягко успокоила она Рут, – ничего не случилось, дорогая. Я просто устала.
Лаванда и старинные кружева
·
Миртл Рид
