при каждом из столь тесных соприкосновений с чужой личностью эта чужая личность впечатывалась в его собственную; взять все или не брать ничего — таков был жизненный выбор, и теперь ему, словно по высшему приговору, предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через них обретать полноту существования. То была невеселая участь, ведь так легко быть любимым — и так трудно любить.
Ночь нежна
·
Фрэнсис Скотт Фицджеральд
