Мы оставили идею о едином, всеохватном знании далеко позади, в позднем Средневековье, когда после картезианского разделения специализация стала необходима для дальнейшего развития отдельных областей знания. Но, вынуждая полимата — человека Возрождения (мужчину или женщину) — исполнять свою строго историческую роль, мы тотчас оказываемся на территории так называемого (адаптируя оскорбление, встречающееся в нынешних славянских языках и немецком) «фахидиот-изма»24, то есть тенденции, при которой эксперты становятся все более специализированными и изолированными каждый внутри своего узкого поля до такой степени, что они более не могут коммуницировать междисциплинарно.
Итак, мы живем в эпоху дискретных областей знания, которые совершенно невежественны по отношению ко всем другим областям; в эпоху, которая на уровне реальной политики все еще отвергает глубокую корреляцию между доминирующим экономическим устройством и двумя смертоносными процессами: глобальным потеплением и неравенством; мы живем в эпоху, которая верит в идею сохранения материального культурного наследия.
Царапины и глитчи. О сохранении и демонстрации кино в начале XXI века
·
Юрий Меден
