– Теперь направо. – Человек с пистолетом чуть подтолкнул ее дулом в глухой темный проем.
Через секунду кто-то быстро и ловко завел ее руки за спину, и Лена почувствовала металлический холод на запястьях. Щелкнули наручники.
Машина стояла прямо у дверей черного хода. Лену втолкнули в огромный джип, она оказалась на заднем сиденье между двумя амбалами, которых не могла разглядеть в темноте. Она только успела заметить, что их всего пятеро. Когда машина двинулась, один из сидевших рядом ловким движением фокусника вытянул из кармана какую-то тряпку и завязал Лене глаза, больно прихватив несколько прядей волос.
– А поаккуратней можно? – поморщившись, произнесла Лена и не узнала собственного голоса.
– Пардон, – вежливо извинился амбал.
– Вы мне волосы в узел затянули, очень больно, – сообщила она спокойно, – и вообще, что я могу увидеть в такой темноте?
– Будешь возникать, совсем вырубим! – рявкнул один из соседей.
Но на Лену что-то нашло. Почему-то молчать в такой ситуации было страшней, чем говорить. Звук собственного голоса успокаивал, как бы подтверждая, что она еще жива.
– Если бы вам было приказано вырубить меня, вы бы давно это сделали, – стала рассуждать она вслух, – но вы пока что обращаетесь со мной весьма вежливо, как истинные джентльмены. И я буду вам признательна, если вы, во-первых, все-таки аккуратней завяжете этот узел и, во-вторых, если дадите мне покурить.
– А она мне нравится, в натуре! – проговорил кто-то, сидевший впереди. – Слышь, Брюква, завяжи ты ей по-нормальному узел и сигарету дай.
Тот, которого назвали Брюквой, завозился с узлом, немилосердно дергая волосы. Через минуту послышался щелчок зажигалки. К Лениным губам поднесли сигарету.
– Далеко едем? – спросила Лена.
– Много будешь знать, скоро состаришься, – ответили с переднего сиденья.
…Ехали часа полтора. За весь долгий путь больше не было сказано ни единого слова. Включили магнитофон, солист известной поп-группы жестким басом запел грустную песню о тюряге и о любви.
«Если бы меня хотели убить, – думала Лена, – то сделали бы это сразу. Наверное, хорошо, что мне завязали глаза. Это значит, что у меня есть шанс выбраться живой. Тому, кого готовят в покойники, глаза не завязывают. Зачем? Если он и увидит что-то, все равно потом не скажет…»
В машине было тепло. Кассеты в магнитофоне меняли несколько раз. Иногда один из соседей Лены начинал вяло подтягивать какой-нибудь особенно известный мотивчик. Он противно фальшивил, и голос у него был высокий, надтреснутый.
«Да, это не могут быть люди Градской. Они бы сразу убили меня. У нее ведь была единственная цель – убить, – рассуждала Лена. – Интересно, что же взорвалось на шоссе? И куда делся Иевлев?»
Наконец джип остановился. Не снимая повязки, Лену вывели из машины. Под ботинками заскрипел утоптанный снег.
– Сумку мою не забудьте, пожалуйста, – попросила она.
– Иди-иди, – ответили ей и легонько подтолкнули в спину, но уже не дулом, а рукой.
Под ногами были деревянные ступени, потом сквозь повязку просочился слабы
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін