жизнь моя звучала, как оркестр. И я понимаю, почему ребёнок может быть зрелым музыкантом. И когда мы присмотримся внимательнее к его рисункам, прислушаемся к его речи, когда он наконец поверит в себя и заговорит, – мы постигнем его огромную своеобразную ценность, мы обнаружим в нём поэта, художника, мастера чувства. Это будет. Но мы ещё не доросли до этого.