связи.
Анну стали включать в составы делегаций Минздрава и горздрава, она ездила по личным приглашениям директоров крупных клиник и медицинских союзов. Побывала в Вашингтоне, Чикаго, Дели, Париже, Мюнхене, Риме, Маниле, Гонконге. Пожелание Павла Евгеньевича, вначале несколько обидевшее ее, было совершенно правильным. Она многому научилась, многое узнала.
Из крупнейших производителей фармпрепаратов или эндопротезов на российский рынок выходили единицы. А мировой бизнес, основанный на поддержании здоровья и лечении людей, был огромен – по капиталовложениям он стоял на третьем месте после нефти и вооружения. Россия с ее перспективами сбыта всех привлекала и одновременно пугала нестабильностью политической ситуации, несовершенством законодательства – неизвестностью.
Анна заключила несколько фантастически выгодных контрактов. Дело в том, что у нас не было многих, если не сказать большинства эффективных препаратов последних поколений. Почему не было – понятно. Чтобы создать такое лекарство, требуется от ста до пятисот миллионов долларов капиталовложений плюс современные заводы, которых в России нет. Значит, лекарства можно только покупать. А они дороги, очень дороги, даже если производитель готов, ради завоевания российского рынка, поставлять их в ущерб себе. В Аннин центр партию уникального противовоспалительного препарата, который прекрасно лечит артриты, предоставили бесплатно. Это не было благотворительностью. Первый и крупный частный медицинский центр, патронаж министерства, ведущие специалисты – американцы умеют считать.
Таких сделок было несколько. Они резко повышали эффективность лечения, не увеличивая его стоимости. Анна «расплачивалась» честными именами своих врачей – от тех требовалось выступать на конференциях, российских и зарубежных, и представлять результаты испытания препаратов.
Уже после первых поездок Анна поняла, что ее вояжами ограничиваться нельзя: должны ездить врачи, специалисты, ведь на пальцах все не объяснишь. Некоторые возвращались подавленными – слетали в двадцать первый век и вернулись в свое средневековье. Двух хирургов и одного инфекциониста переманили – они заключили контракты на работу за рубежом.
То, что поражало в современных западных клиниках, относилось не к уровню мастерства врачей, хотя он был исключительно высоким и требовал в общей сложности пятнадцати лет обучения, поражало техническое оснащение – кровати-компьютеры, операционные, как центры управления космическими полетами, точнейшая диагностическая аппаратура, да что там – любая мелочь: катетеры, инструменты, перевязочные материалы, каталки, судна – все было рационально продумано, сделано из современных материалов, высокотехнологично. Медицина была органической частью комфортной сытой жизни.
Анна пыталась создать оазис передовой медицины в стране, где пробуксовывала отсталая промышленность, а люди сидели без работы и зарплаты. На это ей не раз указывали коллеги, особенно те, что трудились в государственных медучреждениях. Мол, по Сеньке должна быть и шапка. Она не соглашалась: Сенька в дешевой шапке – тот же лежачий камень. Если не шевелиться, ничего не делать, а только разводить руками – ах, у нас нет таких автомобилей, ах, нам не видать таких зарплат, – то ничего и не будет. Уже видны первые сильные побеги на осушенном болоте – и предприятия новые появляются, и компании перспективные создаются, в магазинах никто не давится за гнилой картошкой. Главное, что есть люди, которые умеют шевелить мозгами и руками.
Современные клиники и за рубежом многим не по карману. Но учитель, клерк, инженер средней руки благодаря страховке рассчитывать на квалифицированную помощь могут. Сколько наших эмигрантов-пенсионеров избежали смерти от инфарктов, потому что им сделали операции на сердце, – едва ли не каждый пятый. Молодежь перетаскивает стариков
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін