Эта тошнота была настоящей, из живота и через горло, но рвота, которая булькала внутри и норовила выбулькнуться наружу, состояла не из съеденного, а из Антона, из кусочков Антона, его разъевшей Сашин рот слюны, его парфюмерной вони, которая все бродила и бродила в ноздря
