Как вдруг в простенке узком, на гвозде,
Клориндиных доспехов сталь блеснула,
И горестно Эрминия вздохнула:
82. «О как я ей завидую тайком,
Как я порвать хочу со слабым полом,
Чтоб не искать защитника ни в ком,
Грозя обидчикам мечом тяжелым!
Красу ее не держат под замком,
Шаги ее не стеснены подолом:
Стремглав летит вперед и никогда
Не ведает ни страха, ни стыда!
83. Ах, почему природа силой дюжей
Не пожелала наделить меня!
Богатырей дралась бы я не хуже,
Мне так пошла бы ратная броня!
Ни ярость бурь, ни злоба зимней стужи
Во мне не затушили бы огня,
Блистала бы в шеломе вместо фески
При блеске солнечном, при лунном блеске!
84. Меня не оттеснил бы ты, черкес,
Я первой вышла бы на бой с Танкредом,
Стремительно, с копьем наперевес!
Он в плен поплелся бы за мною следом,
В цепях любви мгновенно бы воскрес,
И я, всевластная над сердцеедом,
Сравнив по весу наши кандалы,
Сочла бы, что мои не тяжелы!
85. Но даже если б заплатила кровью
За дерзость я, пронзенная насквозь,
От раны, нанесенной мне любовью,
Страдать бы сердцу больше не пришлось.
Он к моему склонился б изголовью,
Чуть слышно я молила бы: „Набрось
На мученицу саван белоснежный!“ —
Он надо мной рыдал бы, страстный, нежный!
86. Увы, несбыточны мои мечты —
Бесплодная фантазия ночная,
С клеймом гонимой всеми сироты
На женской половине жить должна я,
Но нет, восстану я из-под пяты
Судьбы, обычай предков проклиная,
Сменю на тяжкий панцирь паранджу
И меч в руке девичьей удержу!
87. Да, удержу! Бывает, что и лани
Миролюбивые идут на бой.
Амур, узнав о своевольном плане,
Поможет сладить с тяжестью любой.
Однако хитрость, кажется, желанней,
Чем скачка за походною трубой.
Клоринды я походный плащ надену
И выберусь за крепостную стену.
Освобожденный Иерусалим
·
Торквато Тассо