Полярный, мнилось, мрак сиянье дня объял, —
Как по велению магического жезла
По низвержении – краса Врага исчезла:
Он грязью смрадною покрылся в краткий миг,
Ужасной мордою стал светозарный лик,
Уста ощерились клыкастой пастью зверской,
Конечность каждая предстала лапой мерзкой,
Щетиной черною вся кожа обросла,
Взметнулись жуткие драконовы крыла;
1950 Он тот, кто властвовал столь гордо, столь надменно,
Собою семь зверей явил одновременно [62]:
Сейчас казался он в обличье таковом
Прожорливой свиньей; высокомерным львом;
Ослом во лености; драконом в злобе рьяной;
Горящей похотью двуснастной обезьяной;
Гневливый носорог здесь был, и, наконец,
Еще виднелся волк, безжалостный скупец.
Былой владыка стал мишенью для проклятий
И Бога, и людей, и Ангелов – собратий,
1960 И жуткий лик того, кто падал в пустоту,
Был весь в испарине, в дымящемся поту.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін