не имея силы следовать за богом, она ничего не видит и, подвергшись какому-нибудь бедствию, помрачается забвением и злом, так что отяжелевает и, отяжелев, роняет перья и падает на землю: тогда опять закон – при первом рождении не поселять ее ни в какую животную природу[85], но много созерцавшую вводить в зародыш человека, имеющего быть или философом, илилюбителем прекрасного, или каким музыкантом, или эротиком[86], вторую за тем – в будущего законного государя, либо в военачальника, либо в правителя; третью – в политика, в домостроителя, или в промышленника; четвертую – в трудолюбивого гимнастика, либо в будущего врачевателя тела; пятую – в человека, имеющего вести жизнь прорицателя, или посвященного; шестая будет прилична поэту, или иному мимику, седьмая – художнику, либо земледельцу; восьмая – софисту, или народному льстецу; девятая – тирану. И во всех этих состояниях, – живя праведно, она получает лучшую участь, а неправедно, – худшую. Но в состояние, из которого вышла, каждая возвратится не прежде, как чрез десять тысяч лет[87], потому что до того времени не окрылится, – разве то будет душа человека, без хитрости философствующего[88], или философски-любящего[89]. Такие души, если они трижды сряду избирали одну и ту же жизнь[90], в третьем, тысячелетнем кругообороте наконец окрыляются и в трехтысячном году отходят; прочие же, совершив первый период, являются на суд и, по приговору суда, одни из них, сошедши в подземные жилища, получают там наказание, а другие возводятся судом на некое небесное место и живут применительно к тому, как жили в образе человека. В тысячном же году, те и другие отправляются для получения и избрания второй жизни, и – избирают, какую каждая хочет. Тогда человеческая душа переходит и в жизнь животного, а из животного, бывшая некогда человеческою, – опять в человека; потому что никогда не видавшая истины не получит этого образа. Ведь человек должен познавать истину под Формою так называемого рода(εἶδος)% который составляется из многих чувственных представлений, приводимых рассудком воедино; а это делается чрез воспоминание о том, что душа знала, когда сопровождала бога, и, презирая все, называемое ныне существующим, приникала мыслью к истинно-сущему. Потому-то достойно окрыляется только мысль философа, так как его воспоминание, по мере сил, всегда направлено к тем предметам, к которым направляясь, сам бог есть существо божественное. Такими-то воспоминаниями пользуясь правильно, человек достигает полного освящения и один бывает истинно-совершен. Правда, чуждый житейских забот и преданный божественному, он терпит укоризны толпы, как помешанный: но толпа не замечает, что он в энтузиазме.
1 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін