Мы проживаем начальную стадию повсеместного распространения способов существования при поддержке различных систем. В этом решающее отличие гражданина от индивида, чей образ первым вывел Монтескье, а Ханна Арендт перенесла в книгу «Истоки тоталитаризма», — теперь его вновь пора пересмотреть. Гражданин свободен действовать, как ему заблагорассудится, но в рамках «установленного общественного порядка» [69]; индивид полагается прежде всего на себя — настолько, что может жить с полным безразличием к другим. Теперь от текущего исторического этапа, — став свидетелями стремления граждан утвердить свою индивидуальность, защитить интересы, соблюдая при этом обязанность так или иначе сверяться с общим кодексом, — мы переходим к стадии расширения круга индивидов, не изолированных друг от друга, но тяготеющих к автаркизму. Это результат негласного соглашения с экономической системой, предполагающего, что каждому доступны формы самодостаточности в отношении расширяющихся граней повседневной жизни. И тогда демократический индивидуализм, — основанный на свободе субъективного выражения и необходимости для решения различных задач вести общественную жизнь, сотканную из случайных (в разной степени) встреч, приятных открытий, но и разочарований, — растворяется, и вместо него возникает среда, в которой люди живут словно параллельно друг другу и соседствуют, только если случайность априори совместима с уместностью или их действие каждый раз принимает наилучший запрограммированный оборот.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін