Писатель Сорокин Первый с садистской систематичностью рисует пыточный мир, в котором писатель Сорокин Второй находит свое мазохистское счастье568.
Мазохистские и садистские оргии, изображенные в «Месяце в Дахау» и отражающие обе психосексуальные крайности, можно назвать утрированной реализацией фантазий советской военной пропаганды о зверствах немцев и необходимости возмездия со стороны советских солдат (как в стихотворении Ильи Эренбурга «Убей!», 1942) — фантазий, переведенных на язык сексуальных извращений. Общая немецко-советская история предстает как взаимная изощренная жестокость, доведенная в историческом дискурсе обеих стран до такой автоматизации, что — как следует из «Месяца в Дахау» — она давно патологически укоренилась в русском и немецком сознаниях, смыкающихся во «взаимодополняющем контрасте»569.
Дискурсы Владимира Сорокина
·
Дирк Уффельманн
