Его слова были словно пощечина. Пьер, пусть и был любимцем женщин, совершенно не умел влюблять в себя по-настоящему. В нем не было той бережности, что в Диаше, который никогда не обижал меня хлесткими словами. Он лучше промолчит, чем обидит. Один был настороженный в моем присутствии — нервничал и ожидал подвоха, а другой — осторожный — оберегал и продумывал все наперед.