Филимонов искренне, всем сердцем презирал философов, поэтов, писателей, художников и прочих, как он выражался, бездельников. Нет, мраморную девицу в простыне или без неё он понять ещё мог, но воздыханий по нарисованным деревьям — отнюдь. Вот растёт дерево — его можно срубить, пустить на щепки или дом из него построить. А на холсте-то какой от него толк?