Пегги Деннис, жена видного деятеля компартии США Юджина Денниса и сама член партии, жившая в Москве с 1931 по 1935 год, вернулась туда весной 1937‐го и обнаружила, что атмосфера совершенно переменилась. Она звонила старым друзьям — но слышала «только незнакомые голоса, говорившие: „Не здесь“». Когда она отправилась взглянуть на номер, который им отвели в гостинице «Люкс», то увидела, что

двери, дверные ручки и замочные скважины повсюду густо оплетены какими-то лентами… В трех разных местах на каждой двери висели тяжелые сургучные печати, поблескивавшие красным в тусклом свете, который сочился из маленькой коммунальной кухни, находившейся по другую сторону узкого коридора.

Когда Пегги поинтересовалась у другого жильца, «какая заразная болезнь стала причиной этого карантина и давно ли висят штампы дезинфекции», сосед только «невесело усмехнулся» и сказал: «Сразу видно, что вы тут новенькая»576