Всё ломать о слова заострённые манией копья,
в каждой зависти чёрной есть нетленная жажда подобья,
в каждой вещи и сне есть разврат, не сравнимый ни с чем.
Вот на листьях ручей. Так давай говорить о ручье.
Вот на листьях ручей. Это ранняя влага и свет.
Я смотрю на тебя, отражённого в дикой траве.
Просыпаться. Зачем? Ты во сне наклонишься к ручью,
я тебя ничему так до смерти и не научу,
о забейся, как лист, и, схватившись за ветвь, наклонись,
всё скользи по траве и цепляясь, и падая вниз.
О язык отраженья, о вырванный с мясом язык,
повторяешь с трудом зазубрённые кем-то азы.
Вот на листьях ручей. Ты к нему наклонись, не дыша.
Безглагольный зародыш под сердцем, всё та же душа.
Вот на листьях ручей. А над ним облака, облака.
Это снова скользит по траве, обессилев, рука.
Будут кони бродить и, к ручью наклоняясь, смотреть,
так заройся в ладони и вслушайся: вот твоя смерть.
Собрание произведений В 2 томах. Том 1
·
Леонид Аронзон
