Что мной было взято на память об этом городе,
что хранит ручей времени? — на дне его —
камушки воспоминаний. Не скоро
время обточит их. Я спускаюсь к ручью и
становлюсь на колени, чтобы напиться всласть
ослепительного забвенья. Нет, никогда не привыкну
к мысли, что мертвых так много: Мамаев курган,
поля под Ржевом, Аушвиц, Треблинка, Дахау —
сгустки молчания. О, какой неподъемный
монолит молчания! Ни голоса, ни шепота оттуда.
Как трудно молиться в такой тишине. Как непомерна
тяжесть слова. Так, значит, вот как выглядит небо
со дна древней могилы, заросшей алыми
анемонами! Я плыву в тишине, и тлеющие закатом
верблюжьи горы пропадают во тьме востока.
Кормление облаков
·
Александр Иличевский
