— Мне очень-очень жаль, что с вашим отцом такое случилось, — сказала Линда Тханю. — Эта война унесла слишком много жизней — вьетнамцев, камбоджийцев, лаосцев… и американцев тоже. Мой муж тоже до сих пор иногда просыпается с криком. Можете мне не верить, — ее голос дрогнул от слез, — но мы приехали сюда, чтобы попросить прощения и постараться возместить ущерб.
Тхань вытер глаза тыльной стороной руки.
— Тогда я должен кое-что сделать ради нас всех.
Он поспешил к алтарю, чиркнул спичкой, зажег ароматическую палочку и поднял ее, дымящуюся, высоко над головой. Дэн встал, склонил голову. Он молился о трагически оборвавшихся жизнях невинных, об исцелении кровоточащих ран, о том, чтобы обиженные смогли простить обидчиков. А когда открыл глаза, увидел, что Тхань ведет отца к столу. Усадив Нгуен Ван Хоа, молодой учитель взял руки Тхиена и Дэна, положил поверх руки старика и заговорил по-вьетнамски. Его длинные фразы звучали как молитва. Нгуен Ван Хоа начал дрожать, Тхиен тоже. Мурашки побежали по телу и у Дэна: казалось, он уцелел в боях именно для того, чтобы увидеть миг, когда дитя воина объединяет бывших врагов. В пряно-сладковатом запахе благовоний чудилось, будто вокруг них собралось еще много мертвецов: и вьетнамцев, и их противников. Среди них были члены экипажа Эшленда — Эд, Нил, Регги — и дети, которых они убили. И все они держались за руки и молились друг о друге. Молились о мире.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін