Чернокнижник [47] и злодей;
Что он с бесом хлеб-соль водит,
В церковь божию не ходит,
Католицкой [48] держит крест
И постами мясо ест [49]».
В тот же вечер этот спальник,
Прежний конюший начальник,
В стойлы [50] спрятался тайком
И обсыпался овсом.
Вот и полночь наступила.
У него в груди заныло:
Он ни жив ни мёртв лежит,
Сам всё в дирочку [51] глядит,
Ждёт суседки… Чу! в сам-деле,
Двери глухо заскрипели,
Кони топнули, и вот
Входит старый коновод.
Дверь задвижкой запирает,
Шапку бережно скидает,
На окно её кладёт
И из шапки той берёт
В три завёрнутый тряпицы
Царский клад – перо Жар-птицы.
Свет такой тут заблистал,
Что чуть спальник не вскричал,
И от страху так забился,
Что овёс с него свалился.
Но суседке невдомек!
Он кладёт перо в сусек [52],
Чистить ко́ней начинает,
Умывает, убирает,
Гривы длинные плетёт,
Разны песенки поёт.
А меж тем, свернувшись клубом,
Поколачивая зубом,
Смотрит спальник в полуглаз
На творца ночных проказ.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін