А снег все падал и таял, падал и таял на дымящихся лошадиных спинах. Султанмурат сбросил с головы намокший тяжелый мешок, непослушными, окоченевшими руками растягивал петли сбруи, а потом не выдержал, разрыдался, обнимая шею Чабдара, и, плача, шептал: «Простите меня, простите!» – ощущая на губах горячий, горько-соленый вкус конского пота…
– Эй, Султанмурат! Ты что там? – донесся голос Анатая, приближавшегося по борозде.
– Давай распрягай! – крикнул в ответ Султанмурат
Ранние журавли (Повести)
·
Чингиз Айтматов
