– Тебе нужно принимать лекарства?
– Нет… Не знаю. – У нее дрожали пальцы, которыми она держала листы опросника, карие глаза бегали по странице, словно это был кроссворд. – Может быть? Всю жизнь я считала терапию глупостью. Я не хочу принимать таблетки, не хочу – мне совершенно не нравится мысль о том, что какая-то крошечная капсула будет контролировать мои мысли и…
Она запнулась, слова будто умерли у нее в горле.
– Если это поможет, – только и удалось сказать мне.
– Если это поможет, – тихо повторила она.
Я смотрел на нее, потому что на самом деле мог только это, я ничего не мог сделать. То есть хочу сказать, что я не обладал нужными качествами и навыками, чтобы делать что-то еще, кроме как слушать. А если ей это требуется, я ей это обеспечу.
Я не был уверен, сколько времени потребуется. Теперь я ни в чем не был уверен.
Примерно час она то начинала, то прекращала плакать, затем заснула в моих объятиях.
Я держал ее. Держал ее в объятиях и проводил пальцем по шрамам, скрытым под татуировками.
Я держал ее в объятиях, запоминая линию ее губ и очертания ее бедер.
Я держал ее в объятиях, потому что мог. Потому что в это мгновение она нуждалась во мне, а я мог исправить какое-то зло.
Я держал ее в объятиях, потому что изнутри меня грызло беспокойство, и внутренний голос подсказывал, что это, возможно, последний раз, когда я смогу это делать.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін