Вслед за Шопенгауэром Веничка оказывается «выше» «воли к жизни»[339], как героиня «Неутешного горя» Крамского «выше всяких пеньюаров и кошек и всякого севра» (145); вслед за Ницше сподобился принять жизнь, не «заслоняясь» от «пытки» бытия[340], – через испитие скорби до дна, через постоянное, всегдашнее переживание утраты, через открытость небытию.
На
Венедикт Ерофеев: посторонний
·
Олег Лекманов
