Чем он брал? Логикой? Откровенностью? Только ему свойственной искренностью? И это было, но было и еще одно — и, может быть, самое важное. Он говорил так, словно беседовал с каждым в отдельности, — интимный разговор, миллионы разговоров наедине, совершавшихся одновременно.
