Типичный образ русского анархиста начала века попытался «смоделировать» Б. И. Горев: «Три главных центра русского анархизма Белосток, Екатеринослав и Одесса создали и три наиболее распространенных типа русских анархистов: еврейского ремесленника, по большей части почти мальчика, нередко искреннего идеалиста и смелого террориста; заводского рабочего-боевика, непосредственную натуру, который, как екатеринославец Федосей Зубарь, “ни одной книги не прочел, но в душе анархист”, ненавидевший всякую власть “до боевого стачечного комитета включительно”, и, наконец, одесского “налетчика” – прожигателя жизни». Для завершения галереи «анархистских типов» Горев считал необходимым добавить к трем основным еще «интеллигента, обыкновенно бывшего с.-д. или с.-р., оратора и демагога, а также крестьянина… поджигающего помещичьи усадьбы или вступающего в шайку “лесных братьев”»[129].
Как бы ни были велики расхождения между различными течениями российского анархизма, все они признавали терроризм обязательным условием или, на худой конец, симптомом революционной борьбы.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін