Настены вдруг что-то заскреблось в памяти, заскреблось, приподымаясь, и, еще не понимая, что заставляет ее спрашивать об этом, она быстро, спохватно спросила:
— А в конце? Что ты сказал ей в конце? В последний раз?
— Не помню. То же самое, наверно, и сказал. А что я мог сказать?
— Мог бы пожалеть, не перечить, — вмиг осевшим, пустым голосом ответила она.
— Зачем?
— Ни за чем. Сколько ведь просила. — Настена внимательно всматривалась во что-то перед собой и, словно по увиденному, говорила: — У вас там еще пушки стояли. А в низинке, откуда я к тебе подымалась, стояли машины. Большие такие, зеленые. Ты спал на потнике, а укрывался поверх шинели брезентом. Ты с краю лежал, а рядом лежало то ли трое, то ли четверо твоих товарищей. Я подходила как раз с твоего краю...
Он приподнялся на локте и уставился на нее:
— Откуда ты знаешь?
— Я тоже видела этот сон. Со своей
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін