— Он так на тебя смотрел, — произносит Антон сквозь грубые поцелуи моей шеи, — я хотел вырвать ему хребет, когда впервые увидел, как он на тебя слюни пускает!
— Нам нужно остановиться, — молю я, не в силах сама его оттолкнуть.
— Почему ты не позволяешь? — он ещё раз ударяется о бедную дверь, будто пытается проломить её нами. — Я больше не могу, Сандра! — распахивает рубашку и впивается между грудей. — Разве не видишь, как меня ломает рядом с тобой? Чего ты хочешь? — целует в ключицу. — Скажи мне, чего ты хочешь, я всё тебе дам, — стягивает с плеча рубашку. — Я найду твоего урода-бывшего и закопаю его, клянусь, — целует мои шрамы, а я начинаю рыдать.
— Нет, Антон, пожалуйста…
— Чёрт… — тихо шепчет он, пряча лицо в изгиб моей шеи.
Антон ставит меня на землю, но не выпускает из объятий, по-прежнему вжимает лицо в мою кожу, выравнивая дыхание.
— Чёрт, Сандра, прости, — целует в шею. — Прости, я такой придурок, — целует в щёку, в ухо, прижимает всё сильнее, не давая упасть. — Прости, прости, — каждое его слово сопровождается нежным поцелуем, его руки ищут на моём теле безопасное место, поглаживают и снова прижимают к себе, потому что я уже не чувствую земли, ноги подкашиваются, слёзы рвутся наружу.
У меня нет объяснения, почему я плачу, а у него нет причин извиняться, но мы всё понимаем без слов, просто безоговорочно принимаем эмоции друг друга, отдаём то, что можем дать, а не то, что хотим.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін