наше
Здесь бытие, нам стихии покорны; когда ж умираем,
В их переходим мы власть, и они нас вмиг
истребляют,
Веселы мы, и нас ничто не тревожит, как птичек
В роще, рыбок в воде, мотыльков на лугу
благовонном.
Все, однако, стремится возвыситься: так и отец мой,
Сильный царь в голубой глубине Средиземного
моря,
Мне, любимой, единственной дочери, душу живую
130 Дать пожелал, хотя он и ведал, что с нею и горе
(Всех одаренных душою удел) меня не минует.
Но душа не иначе дана быть нам может, как только
Тесным союзом любви с человеком. И, милый,
отныне
Я с душою навеки; тебе одному благодарна
Я за нее и тебе ж благодарна останусь, когда ты
Жизнь не осудишь мою на вечное горе.
