И чего, из-за поганой сумки живых людей на органы резать?
– Это когой-то тут зарезали?! Может, «Скорую» надо?
– Молодец мужик! Как он – раз, и готово! В первый раз вижу!
– Да он из английской морской пехоты, слыхал, сам же сказал!..
– Не из пехоты, а из спецназа!
– У вас юбка сзади порвана, – шепнул Дэн Уолш Надежде на ухо. – Отступаем по плану. Вы впереди, а я сзади, но плотно.
Надежда ахнула и немедленно начала ощупывать себя сзади.
– Вы привлекаете внимание, – тем же шпионским шепотом продолжал американец. – Вперед, я прикрою.
И они двинули – впереди Надежда с сумкой на ремне, деревянной походкой, за ней вплотную американец. За спиной у них обсуждали международную политику и еще то, что в Голландии разрешена проституция.
– Мы так далеко не уйдем, – выговорила Надежда, скосив рот в сторону.
– Далеко и не нужно. Вон моя машина.
– А там… сильно порвано?
– От начала до конца, – доложил американец. – Это, наверное, значит сильно.
– Как… как от начала до конца?! – в панике пробормотала Надежда, схватила себя за попу и начала шарить.
К своему ужасу, она нащупала голое тело, трусы, а вовсе никакую не юбку, и в соответствии с самой женской из всех известных логик стала судорожно вспоминать, какие именно трусы нацепила сегодня утром, и, вспомнив, пришла в совершенное отчаяние. Трусы никуда не годились, хлопчатобумажные, заслуженные, в ромашку. Ромашки раньше были веселенькие, но от многочисленных стирок повыцвели и посерели.
Надежда полвечера ругалась с человеком, который ближайшие несколько месяцев будет руководить жизнью отеля, где она работает. Ее дальнейшая карьера в известной степени зависит от того, что именно этот человек напишет в краткой характеристике, которую американская сторона даст каждому русскому сотруднику.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін