— Ну а чье же больше, не колхозное же, — вырвалось у рассерженного Матвея.
Милиционеры оглянулись. Свежий след выходил действительно с острова, да они и видели, как воз с сеном выезжал оттуда. То, что колхоз может косить на острове, не могло и прийти в голову. На кой ляд ему это надо, вон какие раздольные пойменные луга кругом.
Офицер сплюнул в сердцах, но стылые губы не захотели расставаться с плевком, и он повис на бороде, присоседившись к другим сосулькам. Бранясь, на кой … тащились сюда битых четыре часа, чтобы убедиться, что в анонимке наврано три короба. Знал бы кто написал ее, шкуру бы спустил с подлеца. Повернуть обратно? Хотя там было намарано про какого-то бобыля и стибренную известку. Спрошу этого ворошиловского стрелка, далеко ли еще до деревни, там решу, что делать.
— А скока еще до вашей деревни?
— Да версты три.
— Версты, — передразнил «скоковый интеллигент» Матвея, — дерёвня, километра говорить надо.
Полученный ответ расстроил офицера пуще прежнего. Придется ехать, найти «управа» и вздрючить того «бобыля с извеской». Смирившись с уготованной участью, он уже миролюбивым тоном осведомился у все еще недоумевающего Матвея, почему прицепились к нему НКВДшники.
— А остров-то как называется?
— Ашпуровский.
— Как? — брови офицера полезли вверх.
— Ашпуровский. Там еще дед мой косил.
Этот мужик с обличьем карагаса, укокошивший трех дезертиров и спровадивший на тот свет полсотни фрицев, нравился офицеру НКВД все больше и больше. Такой не будет красть навильник колхозного сена, ну а что в анонимке было написано «пьет с начальством», какое же это преступление? Кто же в России не пьет?!
Кинув взгляд на миловидное лицо Настены, старый бабник и женский сердцеед безошибочно определил, a бабенка-то ему ничего досталась.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін