Лейкин пишет: «И вот в один из дней масленицы нанимались извозчичьи четырехместные, так называемые поповские сани, куда сажали нас, детей, и возили вокруг балаганов и гор, где в то время бывало народное гулянье. Катанье это было в большой моде у купечества. Богатые купеческие семьи показывали дорогие меха, рысаков, парадную упряжь. Да и не одни купеческие семьи. Этими катаньями не брезговал и высший свет. В придворных каретах возили вокруг гор воспитанниц-смольянок в красных гарусных капорах, воспитанниц из Екатерининского и Николаевского институтов в зеленых салопах. Кареты и другие экипажи тянулись в несколько рядов, а между рядами стояла военная и статская чиновная молодежь и перемигивалась с хорошенькими юными питомицами. Катали и нас среди этой вереницы и раздирающей уши смеси звуков оркестров и шарманок; прислушивались с восторгом к грохоту стрельбы в балаганах. Тогда балаганные представления были все с пальбой. Сделав три-четыре круга, сани останавливались около какого-нибудь балагана, и нас вели в места смотреть представление. Помню, что лучший балаган был балаган Легата с арлекинадой, превращениями, с чертями. Арлекина рубили и резали на части, он оживал несколько раз, бил всех линейкой и к концу представления при освещении красным бенгальским огнем и при выстрелах возносился на облака к потолку вместе с девицей в трико и тюлевом платье. Помню, что после такого представления я долго задавал себе вопросы, как это делается, что Арлекина изрубят на глазах, разбросают его голову, руки и ноги, а он потом жив. Мать говорила мне, что это делается машинами, а нянька уверяла, что глаза отводят».
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін