– Дурные вести получишь – не приезжай, не люблю. И без того лежать тошно, а тут еще ныть почнут… – И откинулась на кожаную спинку сиденья, а сын понял, что она – про смерть.
Такою, с плотно сомкнутыми губами, она и застыла в памяти Увадьева. Мерзлым голосом визгнуло железо, дрезина тронулась, и Варвара не высунулась на прощанье обнять единственную свою родню. Не было надобности и у сына махать ей вслед платком и кричать неминучее слово разлуки. Дрезина нырнула за перелесок, Увадьев повернулся спиной к железнодорожному пути и пошел домой
