Мало кто из рассказчиков выказывал такое глубокое родство с духом сказки, как Лесков. Дело тут в наклонностях, подпитывавшихся догматикой греко-католической церкви. В этой догматике, как известно, важную роль играет отброшенное римской церковью представление Оригена об апокатáстасисе, то есть о райском блаженстве всех душ вообще. Лесков испытал сильное влияние Оригена. Он планировал перевести его сочинение «О началах» [44]. В согласии с русскими народными верованиями, воскресение Лесков толковал не столько как преображение, сколько как расколдование (в духе, близком сказке). Такое толкование Оригена легло в основу «Очарованного странника». Тут, как и во многих других историях у Лескова, можно говорить о помеси сказки с легендой, напоминающей помесь сказки со сказанием, о которой пишет Эрнст Блох в той связи, в которой он на свой лад осваивает наше разграничение между мифом и сказкой. Блох пишет:
1 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін