Бабушка ахнула и ударила его по губам:
— Не смей!.. Не смей никогда так о матери покойной говорить!
Леша молча облизал губы и шумно втянул соленую слюну с кровью. Бабушка опять ахнула, сунула ему платок, а сама подошла к иконе на полочке и шепотом попросила у нее прощения за то, что сироту нечаянно обидела.
