Не могу, нет мне утешения, – признавалась в коротком некрологе Ерофееву Белла Ахмадулина, побывавшая на его похоронах. – Не учили, что ли, как следует учить, не умею утешиться. И нет таких науки, научения, опыта – утешающих. Научение есть, слушаю, слушаюсь, следую ему. Себя и других людей утешаю: Венедикт Васильевич Ерофеев, Веничка Ерофеев, прожил жизнь и смерть, как следует всем, но дано лишь ему. Никогда не замарав неприкосновенно опрятных крыл души и совести, художественного и человеческого предназначения тщетой, суетой, вздором, он исполнил вполне, выполнил, отдал долг, всем нам на роду написанный. В этом смысле – судьба совершенная, счастливая. Этот смысл – главный, единственный. Все справедливо, правильно, только почему так больно, тяжело?
Венедикт Ерофеев: посторонний
·
Олег Лекманов
