еще через секунду вдруг стала соображать: самой ей сын купил карточку кентуки, а себе – кентуки реального, как тот, что есть у Евы в Эрфурте. Иначе говоря, он предпочел быть “хозяином”, а не “жизнью”? Ну и что это могло сказать ей о собственном сыне? Вроде бы ничего плохого, но если всех людей можно условно разделить на тех, кто решил быть “хозяном”, и тех, кто решил быть “жизнью”, они с сыном оказались в противоположных лагерях. И это, разумеется, встревожило Эмилию
